«Первая задача, которую нужно было решить подразделениям и частям СпН, – проникновение на территорию противника»
Виктор Суворов «Советская военная разведка», М., 2016, с.471.
В Германии на спортивные школы русских боевых искусств «Система» пресса обратила внимание впервые в 2014 г. Первым был журнал ФОКУС, который высказал предположение о том, что советская военная разведка ГРУ вербует агентов в спортивных школах, которые занимаются обучением, разработанным в войсках специального назначения ГРУ (спецназ ГРУ) видам боевых единоборств.
Тогда эта информация не привлекла к себе особого внимания. Интерес возник с новой силой после выхода весной 2016 года книги Бориса Райтшустера «Скрытая война Путина», где приводились данные секретных служб Германии о существовании на территории страны специальных групп обученных бойцов-террористов, агентов ГРУ.
При этом предпринять официальным порядком ничего невозможно, поскольку никаких законов ни сами школы «Системы», ни занимающиеся в них спортсмены не нарушают. Да и сама связь школ с российской военной разведкой выглядит на неподготовленный взгляд абсурдной.
Эта экзотическая ситуация заслуживает того, чтобы в нее вглядеться. Военное искусство делится в теории и в практике на три уровня – стратегический, оперативный и тактический. «Все, что относится к боевым действиям и оружию частей и подразделений до дивизии включительно, – тактический уровень. Боевые действия и оружие корпусов, армий, военных округов, фронтов и флотов – оперативный уровень. Все, что выше фронта, – стратегический уровень». Соответственно, на три уровня делится и деятельность военной разведки. Тактический уровень – это разведроты и разведбатальоны в составе дивизий.
«Оперативная разведка – это военная разведка на уровне армейских корпусов, общевойсковых, танковых и воздушных армий, военных округов, флотов, а в военное время и фронтов».
Высший уровень стратегической разведки – ГРУ ГШ. В его составе находились управления, занимавшиеся добычей и обработкой информации во всех странах мира.
«Первому заму начальника ГРУ подчинялись шесть добывающих управлений. Пять из них (Первое, Второе, Третье, Четвертое и Пятое) занимались агентурной разведкой. При этом четыре первых управления вели ее с территории враждебных и нейтральных государств, пятое – с территории Советского Союза и подчиненных ему государств.
Первое управление занималось агентурной разведкой на территории стран Западной Европы, кроме Великобритании.
Второе управление вело агентурную разведку в США, Великобритании, Канаде, Австралии и Новой Зеландии.
Третье управление – в странах Азии. Четвертое управление – в странах Африки и Латинской Америки.
Эти управления имели примерно одинаковую структуру. В их состав входили 4-5 направлений, каждое из которых вело агентурную разведку на территории определенных стран. Начальник управления руководил работой направлений и одной-двух нелегальных резидентур, которые не подчинялись направлениям. Начальнику каждого направления, в свою очередь, подчинялись 5-7 дипломатических и 1-2 нелегальные резидентуры.
Направления добывающих управлений состояли из 4-6 участков, каждый из которых занимался разведкой в определенной стране, а также координировал и контролировал текущую работу резидентуры ГРУ (или двух и более резидентур) в этой стране. Следует особо отметить: хотя каждое управление вело добывание разведывательной информации и материалов на выделенной ему территории, оно добывало информацию обо всем мире, в том числе и о том, что происходило за пределами территории работы управления.
В каждом из этих управлений работали примерно 600 офицеров; 300 из них находились в Москве (в основном это были те люди, которые уже работали в соответствующих странах или готовились выехать туда в командировку) и 300 – за рубежом.
Пятое управление контролировало работу оперативной разведки, то есть разведывательных управлений и отделов четырех групп войск, шестнадцати военных округов и всех общевойсковых, танковых и воздушных армий.
Шестое управление занималось радио- и радиотехнической разведкой. Его офицеры работали в резидентурах под прикрытием в столицах иностранных государств, перехватывая и расшифровывая сообщения в государственных и военных сетях коммуникаций. Кроме того, на территории СССР и стран Варшавского договора располагались множество частей радио- и радиотехнической разведки, которые тоже входили в состав Шестого управления. Это управление также руководило радио- и радиотехнической разведкой военных округов, групп войск и флотов (пятые отделы соответствующих штабов), которые, в свою очередь, имели собственные части, специальные корабли, самолеты и вертолеты для ведения такой разведки. Отделы радио- и радиотехнической разведки каждого военного округа, группы войск или флота контролировали работу пятых групп армий и флотилий, а те контролировали такие же подразделения в дивизиях…».
Части спецназа ГРУ (СпН) были созданы в конце сороковых годов. Сначала роты, потом батальоны и бригады. Это были диверсионные части, целью которых была в первую очередь борьба с ядерным оружием противника и средствами его доставки.
«Если задача поиска и уничтожения целей первой категории была решена, части СпН планировалось переключить на поиск и уничтожение целей второй категории, среди которых были: <…> штабы и командные пункты; <…> узлы и линии связи; <…> газопроводы, электростанции, линии электропередач, нефтепроводы, хранилища нефти и газа; элементы инфраструктуры: аэродромы и аэропорты, мосты, тоннели, железные дороги.
Кроме того, важной задачей был общий террор во вражеских тылах, который создавал обстановку подозрительности, неуверенности и страха, сеял панику и дезорганизовывал вооруженные силы и население противника.
В период развертывания Вооруженных Сил Советского Союза для войны части СпН должны были принять следующий вид:
В непосредственном распоряжении ГРУ должны были находиться три полка СпН. Каждый такой полк – это 6-7 рот СпН. Эти полки, в отличие от остальных частей СпН, могли использовать носимые ядерные заряды (так называемые «ядерные ранцы»).
Каждый фронт имел разведывательный пункт СпН и одну бригаду СпН. Каждый флот – разведывательный пункт СпН и одну морскую бригаду СпН. В ее составе была группа сверхмалых подводных лодок, батальон парашютистов, два-три батальона боевых пловцов.
Каждая общевойсковая и танковая армия имела отдельную роту СпН.
В качестве общего резерва предполагалось иметь несколько отдельных батальонов СпН для усиления тех войск, которые действовали на самых главных направлениях, либо тех войск, которые понесли серьезные потери.
В ходе стратегической наступательной операции каждый советский мотострелковый и танковый батальон для ведения разведки мог выслать вперед одну мотострелковую или танковую роту.
Кроме того, каждый мотострелковый и танковый полк высылал вперед одну разведывательную роту.
Каждая мотострелковая и танковая дивизия из состава своего разведывательного батальона высылала вперед две разведывательные роты, вооруженные танками и БРДМ, и одну роту глубинной разведки.
Каждая общевойсковая и танковая армия забрасывала в тыл противника одну роту СпН, которая могла действовать как в полном составе, так и мелкими группами (максимальное количество таких групп – 15) на глубине от 100 до 500 километров.
Каждый фронт забрасывал в тыл противника бригаду СпН, которая действовала на глубине от 500 до 1000 километров. Бригада могла сформировать до 195 (если в составе бригады были 4 батальона и штабная рота) или до 285 небольших групп (если в бригаде 6 батальонов и штабная рота).
Фронт обычно имел в своем составе одну танковую и 3-4 общевойсковые армии. Эти армии могли выбросить в тыл противника 60–75 групп СпН.
Итого фронт и армии, входившие в его состав, могли одновременно ввести в действие от 255 до 360 диверсионных групп СпН общей численностью от 1600 до 2400 диверсантов, а также «дремлющую» агентуру СпН.
В планах советского командования стратегическая наступательная операция должна была проводиться силами 3-4 фронтов и одного флота. На направлении главного удара Верховный Главнокомандующий мог забросить в тыл противника диверсионные группы из состава полков СпН, которые находились в непосредственном подчинении начальника ГРУ.
Всего в Советском Союзе существовали четыре бригады СпН ВМФ (по одной в составе каждого флота), шестнадцать бригад СпН (по одной в каждой группе войск и основных военных округах) и сорок одна отдельная рота СпН – то есть уже в мирное время страна имела в своем распоряжении от 23 до 30 тысяч первоклассных диверсантов, а в результате мобилизации это количество могло увеличиться в 4-5 раз за счет призыва тех, кто уже служил в этих частях и соединениях.
Части и соединения СпН были подлинной элитой советских вооруженных сил. Здесь служили лучшие солдаты и офицеры. На советской территории они обычно носили форму Воздушно-десантных войск, а на территории стран Варшавского договора – форму какого-нибудь «вспомогательного» рода войск, чаще всего войск связи. Конечно, на самом деле никакого отношения к ВДВ или войскам связи они не имели: ВДВ подчинялись командующему ВДВ (который, в свою очередь, подчинялся министру обороны СССР), находились в резерве Верховного Главнокомандующего и действовали исключительно в его интересах на стратегическом уровне, а части и соединения СпН действовали на оперативном уровне в интересах фронтов, флотов и армий.
Офицерский состав для частей СпН готовило Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище.
Офицеров для разведывательных пунктов СпН готовил Третий факультет Военно-дипломатической академии Советской Армии.
Вооружив полки СпН носимыми ядерными зарядами, Советская Армия фактически собиралась использовать части СпН в качестве альтернативного средства доставки ядерного оружия, о котором не принято было говорить».
Вышеприведенная информация, взятая из книги Виктора Суворова «Советская военная разведка», касается советского времени, но нет оснований полагать, что методы и разведывательно-диверсионная деятельность армии РФ, так же как ее цели, сильно изменились за последние тридцать лет. Изменились условия этой деятельности ввиду распада СССР и Системы Варшавского договора.
В советское время ГРУ занималось разведывательной оперативной деятельностью против ФРГ с территории ГДР. В конце восьмидесятых годов на территории ГДР находился один разведывательный центр (в Вюнсдорфе) и четыре разведывательных пункта – в Ростоке, Магдебурге, Лейпциге и Дрездене.
Вот как описывает деятельность оперативной разведки бывший офицер ГРУ, работавший в разведпункте в Магдебурге в 1987-1989 гг.: «В зависимости от звания и должности в разведпункте общая часть рабочего плана формулировалась так: «Проведение разведывательной деятельности в определенной для разведпункта полосе разведки в соответствии со следующими направлениями: получение информации о деятельности Бундесвера и союзных армий (под этим понималась рутинная боевая подготовка в полосе разведки, проведение тактических, оперативных и стратегических учений), своевременное приведение войск Бундесвера и союзных армий в состояние более высокой боевой готовности, в особенности в частях, вооруженных ядерным оружием, получение информации о развитии и перевооружении частей Бундесвера и союзных армий новыми системами вооружения и т. д.».
Во время моей службы в разведпункте ГРУ в Магдебурге территория ФРГ как главный объект разведки была разделена на так называемые полосы разведки, за каждую из которых отвечал определенный разведпункт.
Так, например, разведпункт ГРУ в Ростоке (Фитешульцештрассе, тел. 2505, 23012) отвечал за разведку в полосе с такими границами: южнее побережья Балтийского и Северного морей на территории ФРГ, севернее Остербурга, Ганновера, Мюнстера и Венло (все города – не включая).
Разведпункт в Магдебурге (до 1 января 1991 года на Герхард-Хауптманнштрассе) отвечал за разведку в полосе со следующими границами: южнее Остербурга, Ганновера, Мюнстера, Венло (включительно), севернее Наштеттена, Мюльхаузена, Гиссена, Биттбурга (не включая).
К главным объектам разведки магдебургского разведпункта в вышеназванной разведываемой полосе относились следующие части и соединения: 1-й корпус сухопутных войск ФРГ со штабом в Мюнстере, 3-й корпус сухопутных войск ФРГ со штабом в Кобленце, 1-й корпус сухопутных войск Великобритании со штабом близ Дортмунда, а также все дислоцированные в этой полосе части вооруженных сил Бельгии и Нидерландов.
Помимо полосы разведки на территории ФРГ каждому разведпункту «нарезался» также определенный участок на территории ГДР, откуда велась непосредственная разведывательная работа в разведываемой полосе в Западной Германии. Таким образом, части и подразделения ГРУ оперативной сферы могли вербовать агентов только из числа жителей ГДР, а также и западных граждан, но лишь на территории ГДР. К зонам ответственности на территории ГДР относились, как правило, крупные районы, обычно совпадающие с территорией округа, в котором находился тот или иной разведпункт.
Но часто бывало и так, что к зоне ответственности определенного разведпункта относились населенные пункты, находящиеся на территории другого округа, это было совершенно нормально. Например, в зону ответственности магдебургского разведпункта входили города, находившиеся за пределами округа Магдебург, например, Нордхаузен или Штендаль. Зоны ответственности на территории ГДР были соответственно разделены на сектора среди сотрудников разведпунктов. Уже в своем «личном» секторе каждый оперативный офицер разведпункта, опираясь на сотрудничество с партийными и государственными учреждениями ГДР, вел целенаправленную деятельность по вербовке новых агентов из числа граждан ГДР и ФРГ.
Постоянная целенаправленная работа с уже завербованными источниками в определенном населенном пункте, у которых были родственники, знакомые и т. д. в соседних населенных пунктах, автоматически вела к тому, что сектора ответственности отдельных оперативных офицеров и, исходя из этого, зона ответственности всего разведпункта постоянно расширялась на все новые населенные пункты. Достаточно посмотреть на карту, где обозначены сектора ответственности оперативных офицеров разведпункта ГРУ в Магдебурге. Там мы достаточно четко увидим, что разведпункт располагал тенденцией к образованию целых групп: Хальберштадт, Вернигероде, Хальденслебен, Вольмирштедт, Ашерслебен, Штассфурт, Бернбург, Кётен, Дессау, Росслау и т. д.
До событий октября 1989 года в ГДР была тенденция к увеличению количества агентурных сетей. После разрыва сотрудничества с государственными институциями ГДР этот процесс быстро и резко пошел на спад. Речь шла уже не о расширении агентурных сетей, а о спасении уже завербованных источников. <…> Ядро каждого разведпункта ГРУ составляли так называемые оперативные сотрудники или офицеры – агентуристы, количество которых во всех разведпунктах на территории бывшей ГДР за исключением разведцентра ГРУ в Карлсхорсте (Восточный Берлин) насчитывало от 15 до 20 человек. Они занимались вербовкой агентов и получением разведывательной информации.
<…> личный состав разведпункта ГРУ в среднем (включая солдат срочной службы) насчитывал обычно от 35 до 40 человек».
Так Юрий Пушкин описывает деятельность разведцентров ГРУ, занимавшихся агентурной разведкой. Своя система разведки была у частей СпН.
«Третий отдел разведывательного управления штаба округа руководил частями СпН. В его подчинении находилась бригада СпН и разведывательный пункт СпН. Так называемая специальная разведка (разведка СпН), которой занимался этот отдел, была самым эффективным инструментом оперативной разведки. Она опиралась на два ключевых элемента — агентуру СпН и войска СпН.
Каждый РП (разведывательный пункт – Д.Х.) СпН руководил вербовкой террористической агентуры, ее подготовкой и руководством. <…> Агентура СпН была очень разнообразной. В целом процесс вербовки и работа с такой агентурой ничем не отличались от работы с обычными агентами оперативной разведки.
Однако задачи агентуры СпН были принципиально иными. Основная работа добывающего агента – добывать необходимую военной разведке информацию. Задача агента СпН – проводить диверсии на территории противника.
Прежде всего, это были рейдовики. Они не были агентами в прямом смысле слова (в том смысле, который вкладывался в него стратегической военной разведкой), потому что были советскими гражданами, а агент по определению был гражданином зарубежного государства. Тем не менее их тоже относили к агентуре СпН, потому что они не были военнослужащими регулярных частей. Рейдовиков готовили к действиям в одиночку и мелкими группами. Их работа – удар по энергетике (электростанции, трансформаторы, линии электропередач), по объектам водоснабжения и канализации, нефте- и газопроводам, по мостам и тоннелям. <…> Зарубежное происхождение ценилось. <…> Подбирая советского человека с какими-нибудь зарубежными (например, греческими или турецкими) корнями, надо было найти такого, которому, появись он во время войны на иностранной территории, никто не задал бы вопроса: а почему ты не в армии? <…> Подготовка нового человека распадалась на две части. Во-первых, надо было обучить его диверсантскому ремеслу, во-вторых – придумать ему легенду и заготовить легализационные документы.
<…>Второй основной тип боевой агентуры СпН условно назывался домовладельцами. Этот тип агентуры в каком-то смысле вербовать труднее, потому что такими агентами были граждане той страны, которую Советский Союз собирался освобождать от оков капитализма.
У офицеров РП СпН были весьма ограниченные возможности вербовать граждан зарубежных стран, потому эта работа ложилась на офицеров стратегической разведки, работавших в зарубежных странах под разными прикрытиями.
С другой стороны, вербовка такой агентуры облегчалась тем, что вербовочная база была куда как шире.
Представьте себе ситуацию: во время войны либо в самые последние дни перед ее началом мы выбросили во вражеский тыл сотни диверсионных групп СпН. Они прячутся в лесах, их ищут с собаками, ловят, истребляют. Небольшое число этих групп выполняет какие-то особо ответственные задания. Для этих особо важных групп еще в мирное время нужно создать какие-то убежища, где они могли бы укрываться некоторое время.
Вот вам один возможный вариант такого убежища. За городом, рядом с лесом, находится свалка старых автомашин. Свалка обнесена забором. <…> Такое место в случае удачной вербовки владельца идеально подходило для временного проживания группы СпН. <…> Изюминка в том, что хозяин ничем не рискует, ничего подозрительного и противозаконного не делает. Но его свалка – тайная база для бойцов СпН. <…> Среди агентуры СпН могли быть подрывники, которых стремились вербовать в первую очередь среди сотрудников важных промышленных предприятий и транспортных объектов противника. Будучи завербованными советской военной разведкой, они должны быть готовы к проведению диверсий после получения соответствующего приказа. <..> Эти агенты СпН были так называемой «дремлющей» или «спящей» агентурной сетью, которая бездействовала в мирное время и мгновенно активизировалась накануне военных действий. Оперативная разведка старалась ограничивать контакты с этими агентами и проводила с ними личные встречи только в исключительных случаях».
****
Распад СССР и ликвидация соцлагеря в Восточной Европе заставили ГРУ передислоцировать свои базы на территорию Российской Федерации. С одной стороны, это означало частичную потерю уже наработанных агентурных сетей. С другой – открывало возможности, о которых раньше приходилось только мечтать.
Ликвидация железного занавеса открыла весь мир для жителей бывшего СССР, в том числе и для сотрудников секретных служб. Доступ офицеров и агентов ГРУ, ФСБ и прочих секретных служб, которых после распада СССР появилось много, в Западную Европу стал чрезвычайно легким. В 90-е годы только в Германию на постоянное жительство переехали миллионы бывших советских граждан, что резко облегчило как засылку сюда сотрудников спецслужб под самыми разнообразными прикрытиями, так и вербовку агентуры.
Отпала необходимость в подготовке сложных операций по переходу границы и внедрению сотрудников спецслужб на территории потенциального противника.
С западной стороны контроль над потоками мигрантов разного рода и туристов с Востока прекратился полностью. Зато с восточной стороны учет выезжающих и отбор потенциальных агентов вербовки мог проводиться в полную силу и в огромных масштабах – соответственно мощи самого потока.
Создание международной сети спортивных школ «Система», пропагандирующих боевое искусство спецназа, можно рассматривать как одну из чрезвычайно эффективных операций ГРУ в постсоветскую эпоху. Во всяком случае, «Система» вполне очевидный способ решения описанных выше задач оперативной разведки. Причем способ фактически совершенно безопасный, чрезвычайно привлекательный для потенциальных объектов вербовки и даже не нуждающийся в особой секретности.